Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

m4

из Беды Достопочтенного...

ягоды можжевельника растереть с листвой молочая.
залить росою собранной на закате.
выпить в полночь.
и услышав как закричали
в темноте деревья,
как на болотах гати
застонали под тяжестью воинов
по твою шагающих душу,
взять перо,
окунуть в себя, как в чернила
и написать:
" Единственный мой, послушай,
как же я счастлив, что всё это было, было..."
ff

(no subject)

зима всё та же -
чёрного велюра
провисший над холмами балдахин.
на мокрых ветках
мокрых клавиш клювы
блестят в лучах луны.
вода по ним
течёт ручьём.
печальная лучина
в сырой пещере теплится едва.
великий царь под звуки клавесина
поёт: "гори, гори моя звезда".
ff

как то так

а мне, мне возвеличить удалось
момент соединения.
без лишних
монет с гербом,
и телефонных дисков
и прочего
ненужного.
неважно,
что зуммер эхом... и пустырь и вечер.
и если б кто-то слово произнёс,
пытаясь дотянуться, то мгновенно
под словом этим был бы погребён
как спелеолог в рухнувшей пещере.
ff

(no subject)

по дороге я встретил смятого человека.
передняя дверка, тщедушной его машины
стала плотным, пурпурным тюрбаном.
другая дверка,
вывертом хитрым, пройдя сквозь сухую спину,
расселила живших в худом, коммунальном теле
зёрна и плевла.
в земле, что не знает тени,
в перегретой пустоши, в самой её середине
было это.
из острых, пустых растений,
из расщелин и щебня жёлтого выходили
люди.
они
говорили что-то друг другу,
на прозрачное небо показывали руками,
туда, где как грифы,
два демиурга
летали.
ff

" ...глаголы в длинной очереди к "Л" " (2)

напишу...
надкушу кожуру ореха.
сырой орех,
горечью потечёт
и начнётся дождь.
и чернильная пагубь
ляжет стелясь поверх
мелованного листа,
и накроет собою ложь.
и тогда я скажу: "мой Бог",
нарисую " Л",
нарисую "прости",
и после опять - "прости".
и новое небо
проливаться будет на мел,
как вода родника
из поднесённой к лицу горсти.
ff

(no subject)

в конце недели лето выдало
плюс тридцать три на чаевые.
мы с сыном шли от входа Ирода
к Дамасскому.
как чумовые
кричали южные лоточники
про лучшую на свете зелень,
слова гортанные, проточные
по жёлтым брызгали ступеням.
и перейдя людские заросли
мы вышли к каменной ограде
и сын мой стал читать из Амоса
строку чернильным пальцем гладя.
свободно, тихо и уверенно,
один, со мною, принародно,
сожжённый, вздёрнутый, расстрелянный...
свободно, шёпотом, свободно.
ему стоящему средь жителей
сухого, каменного грота
уже не быть ,как мне, спасителем
гиперборейского болота,
а я... ну что ж, останусь пленником,
как пишут, двухсотлетней саги,
два раза в день меняя ценники
на разрисованной бумаге.
бухгалтер в синих нарукавниках...
смешной, влюблённый, предающий,
обманный,злой,
с упорством травника
ненужные слова толкущий
карандашом,
как будто снадобье,
но поздно, жалко и уныло
и вечер и рука ослабла и
(мой сын читает Даниила)
не подойдёт оркестр с трубами.
не выпадет счастливых фишек
и не напишет Дина Рубина.
...а даже если и напишет.
ff

(no subject)

когда ты уедешь,
не то,чтобы мне сказать
некому будет "привет",
но за этим словом
уже не станет виться седая прядь
утренней дымки,
проплывающей над разломом
земли у "Солёного" озера,
древнего, словно " до"
самой первой октавы.
в водах его тяжёлых
не будут уже видны отражения городов,
плоских, промокших ,
жарких, сыпучих, жёлтых....
и стеклянное небо,
звуком сиамских "эн"
не будет гудеть в воздухе перегретом.
и только птицы,
не признающие перемен,
будут зимой улетать
и возвращаться летом.
ff

Чеслав Милош. Череп (2)

Przed Marią Magdaleną bieleje w półmroku
Czaszka, świeca dogasa. Który z jej kochanków
Jest tą wyschniętą kością, nie próbuje zgadnąć.
Zostaje tak, rozmyśla wiek jeden i drugi.
Piasek usnął w klepsydrze, ponieważ widziała
I czuła na ramieniu dotyk Jego ręki,
Wtedy kiedy o świcie krzyknęła: „Rabboni!”
A ja zbieram sny czaszki, bo to ja nią jestem,
Gwałtowny, rozkochany, cierpiący w ogrodach
Pod ciemnym oknem, niepewny, czy dla mnie
I dla nikogo więcej sekret jej rozkoszy.
Upojenia, przysięgi. Mało ich pamięta.
I tylko tamta chwila trwa, nie odwołana,
Kiedy prawie że była już po tamtej stronie.


*****


из глазниц
черепа своего, в Магдале,
в доме женщины,
отказавшейся от попытки
вспомнить, кто из её возлюбленных – эта сухая кость,
заменившей тревогу бесполезных своих гаданий,
на шёпот обращённой к окну улыбки,
сквозь дрожащее пламя свечи
наблюдаю горсть
песка, застывшего, в мутной стеклянной колбе,
застрявшего, разделившего нас когдА мы
гуляли у озера.
она говорит - Учитель...
так замирает всё, на что обращается взгляд Господний.
я остался влюблённым, идущим ночными садами,
тем, кто знает её секрет,
кто догадывается о причине
улыбки её.
но она не помнит
клятв своих, слов своих, своего поцелуя.
но только тот миг,
когда из одной половины колбы
песок был готов упасть в половину колбы другую.
ff

(no subject)

голос её
льнул к губам моим,
как прибрежный
ветер ночной,
к которому прикасаться,
проводить по нему ладонью боязно.
и конечно
это только казалось мне,
не могло не казаться.
позабыть дыхание,
стать заложником превращений
звуков, прошедших
лёгкую дрожь мембраны....

за свою нелюбовь,
не стоит просить прощенья,
я давно привык
и поэтому поднимаюсь рано
когда никто не видит меня живого.
камни сыпятся под ногою...
чай, да сушёный финик.
и ещё темно.
и каждое её слово
стелется по губам ,
как туман по сырой лощине.
ff

(no subject)

скол слюдяной
в глазах басурманина -
бес.
злость в глазах,
искрА, нелюбовь-печаль.
рука его-кость,
суха, словно летний лес,
как сосновый лес,
узловата рука,горяча.
он смотрит на юг.
всегда и везде на юг.
он живет здесь тысячу лет,
десять тысяч лет.
он выучил местные песни,
когда поют
их,
то он,
тянет поющим вслед.
поцелуй его - пагубь,
ягода воронец.
не иди к нему сероглазая -
не спастись.
он глядит на юг,
надеется, ждёт чудес,
ищет пО небу белых,
нездешних птиц.
но время забыло о тех,
кто живёт в плену.
бросило им:
мол выскочу на часок,
перекурю.
и пропало.
и высохшую траву,
он гладит так,
будто
это морской песок.