Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

ff

(no subject)

так хлопанье пушистыя ресниц
напоминала мне морская пена.
над ней ревела дикая сирена
и небо сквозь себя цедило птиц
испуганных,
их отделяя от
военного разорванного дыма,
и маленькая белая сардина -
летел средь солнца блудный самолёт.
на берегу, не слыша этот гул,
не обращая на него вниманья
полз иероглиф по сырому камню
и паутинку за собой тянул.
ff

(no subject)

вавилонские звёзды мерцающие в окне...
и встаёшь с кровати, и к чёрной идёшь стене,
там, где млечною известью написано "выход".
тлену
предпочтя движение в звёздную эту дрожь.
из бессонной артерии зимний сочится дождь,
и встаёшь с кровати, и к чёрной стене идёшь.
и царапаешь стену.
говоришь: "пусти, я же знаю - Ты там, пусти.
я же помню себя в бездонной Твоей горсти".
так говоришь и от голоса собственного немея,
слушаешь, как
в горле шипят слова,
и язык, словно Медузы патлатая голова
вываливается изо рта.
и стена каменеет.
и ложишься опять.
и незрячий, глядишь в потолок.
там в углу паутина и угол стены промок
от дождя
и пятно
расползается , как резина.
а потом, новогодним зайцем, прыг-скок, прыг-скок,
прибегает в палату кирнувший дежурный бог.
с головы до ног
вооружённый аминазином.
ff

(no subject)

я возвращался с моря и сиял
тебе слова о тоненьком бисквите...
и Армий Предводитель и Ревнитель
меня к словам вот этим ревновал,
и сердце билось,
в такт ему на брег
античные выкатывались волны
и я смотрел на них,
"а был ли снег",
пытаясь вспомнить,
"не было", не вспомнил.
какие-то куски со всех сторон -
бетонный штырь, сосны дорийский ордер,
и Пифия, в шмотье не по погоде,
сосущая тройной одеколон.
нет, не было...
а если белизна,
то только белизна солёной пены.
о солнца луч, о воздух откровенный,
о моря шум не ведающий сна.
m4

(no subject)

ни чего не бойся,
на самом деле
Предводитель армий высок и молод.
в узловатой руке его,
в лёгкой "гжели",
изменяя свет, отменяя холод
птицы крыльями машут.
и взмахи эти
так же свободны,
как карандашный
штрих.
и деревья качает ветер,
и гудит в ветвях:
"ни чего не страшно"
m4

1986. август.

я говорил:
"Одесса - виноград,
сиреневая дичка на заборе,
брусчатка, солнце, запах йода, море..,
тенистый и неспешный променад"
так мы гуляли с бывшею моей,
в то время - будущей,
приехавшей погреться
из лютых мест,
в которых даже детство
из чёрного железа и камней.
ну вот, она была из этих мест.
спускалась ночь,
мы подходили к Дюку...
я говорил:
"Одесса - это текст."
и пробовал, сопя, протиснуть руку,
как пишут в книгах, "во врата судьбы".
внизу, в порту, без света, на причале
солдаты молчаливо выгружали
с погибшего "Нахимова", гробы.
ff

(no subject)

"Настя это шикса.
а не Настя - плохая погода.
это всё, что ты должен помнить о женщинах, ингеле." - так
душным летом, и, правда, не помню, какого года,
говорил мне хозяин дачи,
большой и печальный, словно подбитый танк,
какой я увидел потом на высотах наших -
ржавый и продуваемый, жалкий лом.
ветер травы качал, в горячей тени под стволом
шевелилась оса...
здравствуйте, дядя Абраша.
пыльные сливы, тёплые абрикосы...
в море, точнее, из моря, торчат утёсы,
исполинские наконечники посейдоновых стрел.
брат двоюродный мастерил воздушного змея.
клеил, строгал, сопел и опять же клеил.
мы бежали к берегу, дурачась, крича, чумея.
змей вырывался из рук и летел, летел.
он летел над волною.
старел, превращался в тучу.
становился зол, молчалив, нелюдим, чешуйчат.
что мы знали тогда о нём,
дёргая шёлковый шнур,
скача по бетонным сваям.
он летел, он смотрел , лица наши не узнавая...
и дышал огнём.
ff

(no subject)

утром в твой город заходит густой туман.
тихо заходит, как в детскую спальню с фронта
возвратившись отец.
и большой канал,
пересекающий город от площади и до порта,
исчезает.
теперь
надежда одна - на слух...
где-то вспорхнёт волна.
где-то вскрикнет катер.
по мосту, отлучённому одновременно от двух
берегов
и висящему в воздухе над водою, катит
зеле́нщик тележку.
крякает колесо,
налетев на булыжник.
тележка скрипит от боли.
вдоль облезлых фасадов
крадётся, спеша, любовник,
шляпу надвинув и скрыв под плащoм лицо.
первые гондольеры
туману назло и сну
выплывают на улицы,
в лодках своих гарцуя.
и случайный прохожий,
поминая создателя всуе,
одинокий окурок отправляет щелчком в волну.
ff

(no subject)

поздняя осень пренебрегает правилами
поздней осени - небо сухо́, как кость.
глиняный воздух, пришедший к нам из Аравии,
оседает поверх никотина.
кажется, что сбылось
какое-то из пророчеств о наказании,
какой-нибудь Амос - "вот наступают дни..."
всё в пыли:
кошки, деревья, здания,
люди, стоящие на автобусной остановке,
они -
молчаливы и одиноки,
глядят старательно
в жёлтый туман...
старуха, солдат, спортсмен
в трениках, в майке.
"вон он, хвала Создателю", -
говорят они хором.
я говорю: "аме́н"

про аберрации:)

надежда моя была на линоргоралик.
"слушай Израиль", говорил я, "линоргоралик,
единственный твой линор. единственная твоя."
и вот, в весенний ручей опуская кораблик,
неказистый и скособоченный - руки грабли,
я не видел, что нет ни кораблика, ни ручья.
знай, не будет тебе другого линора помимо
этого, этой... беспощадной твоей, ревнивой,
нет, не в смысле..., а в смысле...,
а, впрочем, и в этом, пусть.
всесожжения жертва папиросою задымила,
налилА на три пальца (иль правильнее "налИла"?)
"красную этикетку" в пластиковый.
и в путь.
буквопоклонники, сказители мертвечины,
поднебесные женщины, изгнанные мужчины,
боевые зайцы, стучащие в барабан,
всем привет, хорошо, что на свете есть самолёты -
реактивные гуси-лебеди, чьи высоты
недоступны словам, аберрациям и словам.
ff

про волну:)

янтарный шар садится на иглу
далёкой мачты.
лопается, тонет.
на одинокий берег ветер гонит
латунную, хрустящую волну.
как будто пахарь грузного вола.
гекзаметром темнеющим волна,
под щёлк кнута, под пены свист, плетётся
бок обрывая о края утёса,
идёт на берег, к темноте пустой,
взвалив на спину, первых звёзд вязанку,
не ведая..., как дурочка-селянка
зашедшая к солдатам на постой.