Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ff

(no subject)

так Иерусалим не благороден,
что если возле западной стены
поставить флорентийского Давида
то он... он будет выглядеть нелепо
и глупо ,
как и прочий ренессанс
и бла-бла-бла
на чёрном фоне Бога.
на рынке, метров двести по прямой,
курились пряности и притиранья.
бусы
и камушки и прочее блестели.
Давид стоял с пращею на плече..
а я всё думал,
как же плакал гений
в подушку ночью,
как царапал лоб
пытаясь шахарит незнамый
вспомнить.
ff

(no subject)

уже тогда, когда великий царь
искал меня,
я знал, что календарь
изменится.
я знал что иглы терна
уже готовы детский лоб терзать.
уже тогда, я начал понимать:
"пиздеть, дружище, не мешки таскать",
такая вот строка из постмодерна.
уже тогда, завёрнутый в тряпьё,
сосущий мать, я чувствовал копьё
святого стражника, поставившего точку...
и все, кто так боялись повзрослеть,
решили что..., что можно смертью смерть
попрать, а не
возделываньем почвы.
и тем, кто умер именем моим,
кто не увидел Иерусалим,
тем, чья судьба - сутулость и усталость,
светила в небе зимняя звезда,
а если не светила, то тогда
средь чёрных туч, со страхом, вспоминалась.
ff

(no subject)

"...бесконечная степь, вечный топот коней гнедых.
осенью ветер, словно удар под дых,
и поют на одной струне дождевые травы...
человек не хочет жить долго, а хочет дольше других,
зная это, правитель не для забавы
убивает подданных, но за их
счёт
умножает себя. пусть этот счёт кровавый"
так говорил путник, жуя насвай:
" игры Великого Курултая оставил я.
Курултай
пахнет злом, звоном стрелы, и прочим таким железом"
(сплёвывает зелёную жвачку)
"когда ты в пути,
никакой правитель, не может тебя найти".
разговор этот был записан мной по дороге к Хорезму.
m4

(no subject)

я выглянул в окно.
под песнь сирен
ныл мелкий дождь,
дымился Карфаген,
срывались в море волны,
и со стен
лилась смола кипящая.
в народе
носились слухи о конце времён.
плыл над землёю колокольный звон,
песок был укращён и застеклён...
тогда я принят был в мальтийский орден,
и меч так по французски целовал,
что кровь текла по всем моим словам,
как этот дождь по чёрным проводам,
как та смола по стенам Карфагена.
так я смотрел в открытое окно
на север, где
мне было суждено
галер венецианских торжество,
где волн закатных розовая пена.
где дон Мигель, лишившийся руки,
другой рукой писал свои стихи
и всё происходило вопреки,
сопротивляясь жизни, как недугу,
и в тот же час
среди других земель
звучала солнца яркого свирель,
и злой и пьяный раби Кориэль
сжимал штурвал и правил на Тортугу.
так я смотрел в окно.
летел баклан.
бил барабан.
текла по проводам...
вода текла.
и сердце заходилось.
и было всё горящим и живым,
моим.
часы
показывали дым.
на хОлмах дальних Иерусалим
стоял один
и призывал мне милость.
m4

(no subject)

распятые на душевой кабинке,
где нет дверей, в жестокой общей бане,
давясь слезой мы пели хор из Глинки:
"о славьтесь, славьтесь добрые славяне..."
ну без обид.
как пишется - понеже
прошли века.
теперь не так уж остро
всё помнится.
и сны приходят реже,
теряясь в небе Ближнего Зюйд-Оста.
m4

(no subject)

и далее по списку.., и по списку.
на жёваную синюю ириску
тягучую и липкую
волна
похожа и,
и шелушится кожа
под солнцем.
всё безбрежно,
и несложно
в графе имён
царапать - "имена".
и я царапаю.
вот то, что мне досталось.
вот залудив косяк фекойский Амос,
пытаясь посох в вену мне вколоть,
гудит:
" cлавь жизнь, мы имена раздали,
вот час грядёт, когда через Израиль
пройдёт Господь .
и вздрогнешь - "вот Господь!""
m4

(no subject)

птицы недвижны.
не голосят, сидят.
жемчуг их карий слезится.
они звереют.
на горячую землю
бросают безумный взгляд.
в воздухе духота,
словно в валенке, стоящем у батареи.
там царапает горло
каждый войлочный волосок.
...и не царапает - режет, что та гаррота.
пО небу пыль.
истончённый в муку песок.
бедуинское что-то.
что-то пустынное
типа: "Джавдет, Джaвдет...
тень от твоей головы
напоминает след,
след от костра потухшего.
время неумолимо -
от тебя не оставит более никаких следов,
кроме памяти об огне
из времён, когда не было городов.
ни Карфагена, ни Мемфиса, ни Салима."
ff

(no subject)

зима всё та же -
чёрного велюра
провисший над холмами балдахин.
на мокрых ветках
мокрых клавиш клювы
блестят в лучах луны.
вода по ним
течёт ручьём.
печальная лучина
в сырой пещере теплится едва.
великий царь под звуки клавесина
поёт: "гори, гори моя звезда".
ff

(no subject)

если не о чем больше,
пусть будет об этой туче.
вот,
она
так похожа на тучу ту,
ту тяжёлую, как... как подбородок Дуче,
я видел её лет тридцать тому...
плету
небылицу, впрочем,
не тридцать,
а больше, дальше.
было время - я жил в декабре, в таком декабре,
где "снег так до дьявола чист", что к разбитым в кашу
губам
его можно прикладывать,
можно им утираться, не
опасаясь ни гланд, ни прочей температуры.
туча текла, как подтаявшее желе.
на замёрзшем стекле была полынья, и деревья в ней
представлялись мне частью средневековой гравюры.
ff

про эхо:)

я думал, что это голос мой был, но это
было иллюзией голоса.
эхо, эхо...,
эхо невнятной надежды на голос,
мне
показавшейся средь
нависших над скорбным морем,
над немою солью, горных руин.
и вторя
солнцу,
сухая тень карабкалась по стене.
здесь только эхо.
что ж говорить о "где-то"?
к югу иль к северу
от каменных гор и ветра.
смех, да и только,
потеха среди потех.
даром, что женщина
за пределами этих строчек
так задорно, так мило, так больно и зло хохочет.
впрочем, понятно.
благословляю смех.