Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ff

(no subject)

как родная меня мать провожала...
а куда она меня провожала?
и завёрнутая в саван лежала,
словно куколка капустницы или
голубянки, впрочем важно ли это.
говорила "если сможешь поэтом,
вот тогда мы снова встретимся".
были
мне слова её гуденьем пчелиным,
мне живот её ночным покрывалом,
мне дыхание её тёмным ветром,
извивающимся обжигом глины.
и тележка по дороге дрожала
на камнях, качая куколку эту.
и тогда я возвращался в начало.
на весенней ветке птица кричала,
прикреплённому ремнями к кровати
в скорбном доме человеку подобно.
и смеялся в небе слов толкователь,
но по доброму смеялся, беззлобно.
ff

(no subject)

накинув пурпурные тоги
морские волны шевелят
песок.
закат головоногий
на Запад пятится.
на зад
девицы пялится прохожий,
босой седеющий мужик
и вспоминает, как он то же,
назад лет сорок, в Геленжик
попал и там
была такая...
и тот же пурпур на волне.
и так об этом вспоминая
он улыбается во сне.
ализарин в воде лютует,
как чернокнижный самоцвет,
и мальчик в раковину дует,
как завещал ему поэт.
пацан трубит, мужик ныряет
в волну,
звезда идёт на взлёт.
и всё живёт и умирает.
и умирает и живёт.
ff

(no subject)

под голубиный клёкот площадей
мы танцевали с ней.
мы были - танец...
той теснотой, что южных звёзд тесней,
тесней, чем жизнь.
и нами любовались
Стрелец, Кассиопея, Орион
и прочие слова надлунной речи.
мы рифмовали собственные плечи
с губами нашими,
мы рифмовали стон
ключичных впадин
с запахом жасмина,
с преданием обугленных камней.
так мы на площади..
так танцевали с ней,
так высоко и так непоправимо.
так мы страшились изреченья вслух
увечных звуков, колченогих букв,
и кроме неба не было нам меры.
так помнили себя издалека,
рождёнными для этого стиха,
для этой памяти,
для немоты и веры.
ff

(no subject)

...так взлетали голуби , словно - "Ах!"
словно освобожденье, любовный крик,
словно кончил кто, словно на крылах
голубиных
из площади
в этот стих
вырывалась страсть, извергалась злость,
уходила в мокрые небеса.
так я сам был дымом,
так сам был - кость,
разорвавшая горло мне,
так я сам
был таким отчаяньем, что дожди
обезумевшей осени пели мне:
"не спеши -они пели мне - подожди,
мы прольёмся вместе"
и на коне
всадник крылатый
слезал с коня
подходил ко мне обнажая речь,
и кромсал,пытаясь сберечь, меня
этой речью,
и всё же не смог сберечь.
ff

(no subject)

"зачем нужны слова, когда они
не выстилают к Иерусалиму
путь,
и когда
по этому настилу
не катишь жизнь, как жернов, и сродни
твой шаг удару моря в волнолом,
иль завыванью звёзд над головою,
иль ветру раздирающему поле...-
такой борьбе бессонницы со сном?"
так говорил мне в девяностых бомж
на Тель-Авивском пляже возле будки
с мороженным.
я думал это шутки.
смеялся, отвечал ему: "ну что ж,
вполне возможно... слово значит - путь.
давай, бывай, а я к себе попрыгал."
я приходил домой, брал в руки книгу,
читал "В начале..."
и не мог уснуть.
ff

(no subject)

за морем нету никакой вины.
в том смысле, что не числится за морем
вина.
не от того ль язык волны,
прощения не ждущий, своеволен,
свободен...и,
не от того ли речь
его протяжна так и ядовита
и солона?
и вот - в неё залечь,
залечь и быть
одною ей укрытым,
прислушиваясь,
как на берегу,
тебя, на руку скорую, окликнув,
играют в мяч, в растерянность, в судьбу.
к судьбе своей подыскивая рифму.
ff

(no subject)

и снова чёрный голубь пролетел
свою свободу посвящая ветру.
смеркается, пора идти к мольберту.
предел рисунка -линия.
предел
стиха - молчание.
бродить по городам
непрочным шагом осторожной тени.
прислушиваться к шороху растений,
к пчелиным струнам,
доверять следам,
подслеповатых низких облаков,
своё дыхание,
ощупывать раскаты
морской волны,
и быть невиноватым
ни в чём, опричь произнесённых слов.
ff

(no subject)

поэт?
певец?
игрок на мандолине.
и быть - гордыня, и не быть - гордыня.
упырь застрявший между двух миров
(где выжжен воздух и словарь разорван)
отыскивает собственную форму,
листая пожелтевший часослов.
звезда скрипит и пахнет льдом, и ветка
дрожит и пахнет птицами,
и где-то
костёр горит,
и злополучный Бог
ладони греет в языке гудящем.
и ветер сам себя по полю тащит,
и в колбе не кончается песок.
ff

маленький нарратив:))

но главного - то я не рассказал:
шёл год второй, когда в меня вползал
гадёныш, тать,
желающая стать
своим, таким же,
как другие твари.
октябрь был,
дождь лил три тыщи лет,
я "духа"* звал,
"давай-ка марафет
на сапоги мне,
и когда он "нет"
ответил,
я тогда его ударил.
потом ещё...
потом ещё, пока
моя заиндевевшая рука
не стала превращаться понемногу
в пунцовый клёкот, в рифму к слову "жить",
в тату, какое не дано отмыть...
да, не дано отмыть,
и слава Богу.


*солдат первого года службы
ff

(no subject)

цвели нарциссы в Верхней Галилее.
шли облака и на ходу старели.
так начинался дождь.
и так к земле
стихи полупрозрачные стекали,
как должно им, стихам, по вертикали
написанные,
и листве шептали
такую нежность,
что куда там мне.