Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

ff

(no subject)

ну вот, "час пик"...
столпотворенье букв,
влачащихся по строкам еле-еле.
вот руки растопырив, чёрный жук
фурычит на рассерженном "Харлее".
темнеет сразу и со всех сторон,
как схлоп, как возвращение в утробу.
гигантский, кучевой конец времён
ползёт не шевелясь по небоскрёбу.
и я , герой, не отвернув лица,
смотрю на вскрик молниеносной рези,
смеясь, что вот, дождь капает с конца...
с конца времён, как при дурной болезни.
ff

(no subject)

звезда ещё пыталась уколоть
волну мятущуюся.
и волна казалась
мне пациенткой Зигмунда -
смеялась
и плакала, и теребила плоть
свою.
и стражи
чёрные зимы,
висели кучевыми валунами
и чайка грудью билась в валуны,
пытаясь отодвинуть их
и пламя
внезапно появлялось на холме,
где жимолость, где одержимость светом,
и этот свет, порозовевшим ветром
несло к волне.
и я был на волне,
кричал и бился с собственной виной:
"о красота, взлелеянная злостью!"
и изо рта несло горелой костью,
и Божьей милостью, и горькою слюной.
m4

(no subject)

вода искрилась, словно Шардоне.
доска шуршала и весло пьянело.
медуза розовела в глубине,
как ягода в спирту.
и утро млело, как женщина
на тонкой простыне...
и воздух был избавлен от стыда,
от трусости, от лжи и говоренья.
внизу качались мёртвые коренья,
зелёные лохмотья, лабуда
морская и...
и шевелилось дно.
и камень в язвах крабов и моллюсков,
свидетель финикийцев и этрусков,
раскачивался с ними заодно,
и вросших букв рисунок открывал.
и я пытаясь жизнь свою измерить
хотя бы в метрах,
я к нему нырял.
и я читал : "написанному-верить".
m4

(no subject)

всё меньше перистой,
всё больше кучевой
густой музЫки, пасмурного звука...
как молодая ранняя старуха,
на жизнь свою махнувшая рукой,
с усмешкой осень бродит по дворам.
в глазах её дожди и ржавый хлам
листвы погибшей, мысли о простуде,
бездомный ветер, стук оконных рам
и по чужим спешащие делам,
под зонтиками, маленькие люди.
m4

(no subject)

утро очнулось.
плеск.
горизонт лилов.
ветер собою пену морскую пОлнит.
так, из последних сил, из последних слов:
" вот я даю вам свободу меня не помнить".
дождь начинается.
начиняет водой песок.
берег в оспинах букв, словно лист печатный.
и сидят под дождём голубка и голубок.
и гурчат мне: "простудишься, сыночка..."
и гурчат мне...
ff

(no subject)

...всё бормотал, шептал, всё говорил,
весь говорил, весь состоял из плеши,
весь был небрит, был гноен, страшен был,
как перст, как одуванчик облетевший.
и говорил:
"печать с меня сорви.
порви часы, закрой на ключ зимовье,
верни мне жизнь, в какой слова любви
и были этой самою любовью.
в какой слова о небе - голубы,
нет, лучше так: поскольку голубы
слова о небе, то и небо тоже..,
да, небо тоже, так оно верней.
верни мне жизнь, где смерти быть не может,
затем, что я не говорю о ней,
не говорю её..."
так шамкал он.
раскалывало солнце Аскалон,
особенно район, где рынок старый -
мир южных мачо и горластых дур...
на перекур... смеясь, на перекур
во дворик выходили санитары
в пижамах в цвет заплаканной дождём
листвы, тоски, растеряности , муки.
и говорили, взяв его под  руки:
"пойдём отсюда, а̀бале* , пойдём..."

* "отец" по нашему. (ласково)
ff

(no subject)

виноградною ягодой
в серой сухой пыли,
перегретую жизнь и других муравьёв тревожа,
в близорукую мякоть солнечный свет залив,
спрятав его под янтарною тонкой кожей
покачусь на закат...,
на "когда-нибудь", на "потом"...
кланяясь в пояс родителю за покатость,
за сутулость,
за спину, которая "колесом".
в тёмно-красном своём
будет петь для меня мой Танатос,
но главы не склоню,
виноградный такой герой.
сладкозвучной слезой
прольюсь под его ногою...
"виноградные кости свои
в тёплую землю зарой".
виноградные кости свои
в тёплую землю зарою.
ff

(no subject)

Вена.....- наливка вишнёвая,
звон графина,
в каплях алмазных дрожащая паутина.
столик на площади.
прямо - барокко,
готика - сзади.
люди да люди.
шарманки да карусели.
в небе улыбка ажурной такой мамзели,
кокетливой бляди.
Людвиг давно на параде.
ушёл на парад гордиться.
на водах Сиси,
с любовником пьёт водицу,
лечится.
возле театра стоят экипажи.
выпить красного
за четыре всего с полтиной.....
паутина...., как есть - алмазная паутина.
на лошадях плюмажи.
чисто на улицах.
настолько на улицах чисто....
вот она - радость дантиста,
вот радость дантиста.
другими словами, блеск этих самых улиц
не поддаётся количественному учёту.
кажется, что недавно, зубною щёткою
их коснулись.

про грандаксин:))

и захочешь писать про то, но когда не то
видишь вокруг....
даже если себя, как пальто,
вывернешь наизнанку назло природе,
не зальёшь свою в мировой океан струю,
где костры-кресты пылают,
и смерть поют
нежным голосом, стаи
придонных морских уродин,
кистепёрых капеллы
античных, слепых ундин.
так и будешь один, как челюскинец среди льдин,
немоту свою выть,
чувствуя, как трясутся
в горле слова,
будто кто на язык типун.....
океан - водяная плоскость,
и "лютый" твой не - Нептун,
не гоняется
за печальной треской с трезубцем.
и взмычишь, и увидишь, как
раздвигая страх
немоты,
от звезды
отделяется медсестра
в слёзном халате, в блестящих тугих лосинах.
говоря: родной, к чему тебе этот вой?
ты, как муха в камень, впаян в картавый свой.
и халат расстегнёт нА две пуговки грандаксина.

пейзажная лирика:)

так, значит, машины...
как буквы строкИ,
дымили машины.
их красные их волдыри-огоньки -
примета ангины,
обсыпали улицы тонкой гортань,
текли и свербили,
слезились и в тёмную тмутаракань,
дымя, уходили,
в то место, где веет сырым холодком
сиротской квартиры,
где небо закатное под потолком
клочком паутины
качается, мягкое, на сквозняке,
как баюшки - бАю,
в холодной квартире,
в пустом далеке,
на подступах к раю.
и я из окна наблюдал этот рай
и слушал клаксоны...
на пальме напротив сидел попугай
зелёный-зелёный.