Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

ff

(no subject)

"Потом он взял её через стекло
через систему линз и конденсатор"
Н.Искренко.

парафраз.
***
он взял её тогда через судьбу,
через потерю имени и звука,
через плоды в заброшенном саду
лежащие.
он взял её за руку,
за дождь текущий по её соску,
за голубые всполохи предплечий.
он взял её тогда через строку,
через своё сопротивленье речи.
он взял её тогда через себя,
взял через ночь и клинопись
и позже,
когда всё кончилось,
он взял её, ведя
ладонь, как память,
вдоль текущей кожи.
ff

(no subject)

говорит темноглазый ворон,
вполоборота
повернувшись ко мне:
" ...а следы свои замети.
буквы, окурки...чтоб никакого эха.
даже если себя обнаружишь на фреске Джото,
не выставляй в сети,
да и сам не смотри, впусти
вместо себя "ничто", чтоб не быть помехой
миру и зрению.
и тогда,
пересыпая в ладонях атомы кислорода
приходи на берег, к морю,
пасти стада
нерождённых слов.
и тогда свобода
станет тобою, слухом твоим
и вот
ты услышишь, как ветер
песок шевелит придонный.
и волна, как будто беременная мадонна
выйдет к тебе, поддерживая живот.
ff

(no subject)

любовь же эта выглядела так:
в строке, в начале, появлялся знак
Меркурия,
за тем, в стекле оконном,
проталины полуослепших букв...
слова приобретали форму губ -
предвечную, единственную форму.
как описать движенье тишины,
преображенье атомов в породу
доселе неизвестную,
где мы..,
обнявшись, мы выходим на свободу,
где обретаем силу превозмочь
окрестности, всё эту злую стражу.
где мы иному вручены пейзажу.
как та звезда, что пережила ночь.
ff

(no subject)

так я смотрел над морем, не спеша...
наука не умеет много готик,
тех витражей.
а что с души воротит,
не значит это ль то, что есть душа?
а Бог он что? он не подозревал.
он пил "Мерло" и растекался мысью.
и тонких женщин
тонкой, жёлтой кистью
на тонком фиолете рисовал.
ff

так получилось:)))

мой учёный друг,
мой смеющийся надо мной.
даже если страшно,
забудься и притворись.
научи меня плакать
в ночи над полынь-травой,
над ладонью твоею, горькою...
кипарис
на тёмном холме
похож на веретено.
ветер крутит его,
и словно из пряжи - нить,
цедит созвездий свет.
и дрожит вино.
и льётся в траву.
и прежним не может быть.
ff

про доцента

нас били пять корейцев:
Юра Цой, Серёжа Пак ....
(сейчас не вспомнить точно
всех их имён)
в тиши алмазной ночи,
под крупной, азиатскою звездой,
распухший воздух, тёплый и густой,
стоял стеной у слёзного канала,
искра в глазу, его преображала
в предгрозовой, целительный озон.
звезда блестела, и луна линяла.
и я любил Ларису Гершензон.
в тот самый год,
шесть миллионов тонн,
обещанной Москве, природной ваты,
счищали мы с полей
и бесноватый
комсорг про политический момент
визжал.
в тот год
я был забрит в солдаты.
я должен был пополнить контингент
никем не ограниченных смертей.
уйдя от солнца в зонтичную тень
акации,
я ждал "купцов" из Кушки,
отлавливавших удалых бойцов,
когда явился капитан Купцов-
в пятидесятых урождённый -Кушнер.
худую папку с надписью "Семён..."
на запылённом разложив капоте,
прочтя и написав на обороте
не знаю что,
в усы негромко он
сказал: "вот так. ебись оно конём."
потом вздохнул,
потом сказал: - свободен.
свободен...
нынче,
глядя на волну
я думаю, что может быть ему,
бухому копперфильду, колдуну,
обязан я
за то, что не пропали
вот эти строки.
мерлин-офицер....
луна дымит, меняется в лице
и море плачет, как приват-доцент,
поцеловавший женщину в вуали.
m4

про чашку Петри:)))

но годы шли
и дерево росло.
на смену травам, выползали камни,
базальтовое, мёртвое зерно,
непринятое почвой.
и прохладней
и всё плотнее становилась тень
и накрывала дом, где вечно длилось
чужое время,
где,
как "Наутилус",
блуждал я в тишине и темноте.
я всматривался, вслушивался, жил,
под потолок подбрасывал монету,
влюблённый в эту женщину
и в эту...
я видел как простуженно дрожит,
крошится, гибнет грифель карандашный,
вонзённый в страшный, чистый лист бумажный...
я слушал, как стеклянно дребезжит
окно и думал
о горячем ветре,
пришедшем с юга,
и слова мои
росли и расползались и текли -
сырой посев из старой чашки Петри.
и вот тогда я выходил и ждал
восхода.
нет, не выходил - всплывал,
хватая воздух ртом, что было силы,
как тонущий.
и на краю холма,
заметив свет, сказать пытался : " шма..."
и захлебнувшись, говорил: " спасибо".