Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

ff

(no subject)

...в доме у озера,
чьи воды о зимнем ветре
никогда не знали, иль навсегда забыли,
краски густые сгребающий на мольберте
так я любил её зелёными , голубыми...
так обнимал бордовыми, фиолетовыми словами,
удивлением, немотою, воздухом неприкрытым
ни какими одеждами,
памятью, узнаваньем,
аметистом, яшмою, ониксом, лазуритом.
ff

(no subject)

и снова чёрный голубь пролетел
свою свободу посвящая ветру.
смеркается, пора идти к мольберту.
предел рисунка -линия.
предел
стиха - молчание.
бродить по городам
непрочным шагом осторожной тени.
прислушиваться к шороху растений,
к пчелиным струнам,
доверять следам,
подслеповатых низких облаков,
своё дыхание,
ощупывать раскаты
морской волны,
и быть невиноватым
ни в чём, опричь произнесённых слов.
ff

(no subject)

не жёлтый, не зелёный, а такой
невнятный цвет прохладной зимней флоры.
обсыпанное серою мукой, недвижно небо.
улиц коридоры
пусты, длинны.
прозрачное пшено
всё мямлит что-то, скатываясь с крыши,
и кажется ,что всё предрешено,
и всё свободно.
Стихотворец пишет:
"вот зимний день.
вот дождик моросит.
автобус подъезжает к остановке.
забытая на бельевой верёвке
какая-то безделица висит..."
ff

(no subject)

" Заратустра заходит в озеро вместе с утренними лучами.
как перевёрнутая, как жидкая, плоская люстра
сияет вода.
в озере плещется девушка.
Заратустра видит ее - кончает.
так начинается второе пришествие Заратустры.
потому, что семя его осталось в воде на веки.
потому, что любое пришествие - стоны, спазмы."
так говорит, закрывая сухие веки,
сидящий на камне служитель Ахура Мазды.
поднимая пыль, земляную ржавчину, мутный ветер,
как архивариус с перекрученной тонкой шеей,
перелистывает слова,
то есть эти стихи, то есть эти
истории тысяч пришествий, судорог, воскрешений.
m4

(no subject)

пожив в лесах я полюбил песок,
сухую волю призрачных растений,
и жизнь воды, и счастье тонкой тени,
и Облака прозрачный лепесток.
когда же наступает вечер и...
и небо утопает в звёздной пене -
так близок мир, и так же совершенен,
как мальчик, что занозу из ноги...
m4

(no subject)

о трепетных растений лепестки,
марлёвка воздуха
средь тишины зеркальной.
здесь вечером нечёсаные пальмы,
оставив слякоть мировой тоски
земле, предавшей собственных богов
и злящейся, и мстящей мне за это,
качаются.
а я..., я славлю лето,
проблёвываясь мякотью снегов.
и говорю:
-всему пределом страсть.
и розы шип, и терпкий сок граната,
и яростного южного заката
клыкастая чудовищная пасть.
m4

(no subject)

я помню это:
из ночных глубин,
протискиваясь к берегу лагуны,
рассвет всходил
распахнутый и юный,
исповедальный, словно Августин.
и колокол звенел и высекал
звук, как слова на памятной медали,
и воздуха прозревшего скрижали
из ночи уходящей извлекал.
так мерою исчезновенья тьмы
существовали мы, и стих, и время.
я помню, это было воскресенье.
я помню руку, чайку, плеск волны...
m4

(no subject)

о трепетных растений лепестки,
марлёвка воздуха
средь тишины зеркальной.
здесь вечером нечёсанные пальмы,
оставив слякоть мировой тоски
земле, предавшей собственных богов
и злящейся, и мстящей мне за это,
качаются.
а я..., я славлю лето,
проблёвываясь мякотью снегов.
и говорю:
-всему пределом страсть.
и розы шип, и терпкий сок граната,
и яростного южного заката
клыкастая чудовищная пасть.
m4

(no subject)

...и тогда я ушёл,
для того, чтобы ночь не сбылась,
не окончилась утром,
чтоб длилась, чтоб вечно свершалась,
чтоб нарушилась связь,
что бы время
попало под власть
не часов на стене,
но задуманных слов.
мне казалось -
я иду вдоль лагуны.
по левую руку волна,
а направо,
верней, за музеем, а там уж направо,
потемневший кирпич,
арсенала литая стена,
венецийских галер золотая звенящая слава.
город спит,
только пекарь
в печи разжигает угли,
только стонут любовники
в жаркой расхристанной спальне,
только звезды текут,
только колокол слышен вдали,
словно некий кузнец
по гигантской стучит наковальне.
m4

(no subject)

пойдём гулять, хвостом вилять,
облизываться и мурлыкать.
пойдём, средь звона ломких бликов
себя другими вспоминать.
к лагуне выйдем, к морю, там
нас встретит плещущая птица
и свет рассыпанный, и нам,
нам всё простится, всё простится.