Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

ff

(no subject)

"зачем нужны слова, когда они
не выстилают к Иерусалиму
путь,
и когда
по этому настилу
не катишь жизнь, как жернов, и сродни
твой шаг удару моря в волнолом,
иль завыванью звёзд над головою,
иль ветру раздирающему поле...-
такой борьбе бессонницы со сном?"
так говорил мне в девяностых бомж
на Тель-Авивском пляже возле будки
с мороженным.
я думал это шутки.
смеялся, отвечал ему: "ну что ж,
вполне возможно... слово значит - путь.
давай, бывай, а я к себе попрыгал."
я приходил домой, брал в руки книгу,
читал "В начале..."
и не мог уснуть.
ff

(no subject)

так хлопанье пушистыя ресниц
напоминала мне морская пена.
над ней ревела дикая сирена
и небо сквозь себя цедило птиц
испуганных,
их отделяя от
военного разорванного дыма,
и маленькая белая сардина -
летел средь солнца блудный самолёт.
на берегу, не слыша этот гул,
не обращая на него вниманья
полз иероглиф по сырому камню
и паутинку за собой тянул.
ff

(no subject)

наверное всё дело в именах,
в названиях, в диезах и бемолях.
заходишь покурить в невзрачный дворик,
а он - "Пале Рояль".
и на стенах
домов
внезапно проступают тени
иного мира - женщины в колье.
в их пальцах мундштуки, а сомелье
им шепчет об агдамовом портвейне.
всё дело в звуках.
в звонких "з" и "ж".
к примеру Ланжероновская или
к примеру Земская...
и мы по ним ходили
и воздух рифмовали с бломанже.
вдыхали жадно папиросный дым,
ныряли в связи и ныряли в море...
и тот истошный большевицкий гимн
не слышали за пеною прибоя.
и были так поджары и сухи,
рассыпчаты, как пригоршня изюмин.
и шли бульваром, и печальный Дзюбин
про чёрных греков нам читал стихи.
курортники, герои соцтруда
по сторонам глазели и вздыхали...
бежала мимо девочка с бантами,
-увидимся ли мейделе когда...
в порту селектор объявлял круиз
вдоль берега, с питьём и променадом
в Аркадии,
и надвигалась жизнь,
умна и пристальна...
и пахла виноградом.
ff

(no subject)

мир состоял из звонких и глухих,
из гончих звуков с примесью карбида,
шипящего в воде.
была безвидна
земля, и я
один и тот же стих
писал века,
смешно и неумело,
и прижимал к стеклу горячий лоб,
карандашом царапая подкоп
в тетрадный лист из собственного тела.
и на до мной шумели города,
концерты по заявкам, тамбурины...
в Норильске снег,
в Венеции вода,
в Париже бляди,
в Иерусалиме
молчание похожее на вой
пружины сдавленной,
и надо мной заноза
звезды сияла и...
и мальчик мой
любимый,
умирал от передоза.
ff

(no subject)

завесить зеркала и обрести слова
в гудящей слепоте глагол осуществляя,
вращая головой, как чёрная сова
вращает головой, полночный мир листая.
так вслушиваясь в кровь,
так клацая замком,
так самому себе, став и зерном и почвой,
ласкать стеклянный свет
озябшим языком,
вращая головой,
листая мир полночный.
ff

(no subject)

так память я осуществлял трудом,
сердечным боем с тишиной ночною...
мы шли вдвоём...
мы шли вдвоём с тобою...
шли по дороге горной в Арагон.
и тебе рассказывал стихи,
мы ели виноград, входили в зАмки,
где нас встречали знатные испанки,
где платьев кружевные плавники
и небеса немыслимой огранки.
когда я говорил: "какая страсть!",
тогда я говорил: "какая мУка!".
мы шли вдвоём, смотрели друг на друга,
держались за руки и обретали власть.
ff

(no subject)

поездка к матери...
на Аскалонском кладбище,
на капище, на жертвеннике ,где
на мраморе ножи сухие правящий,
гуляет ветер,
где хранит предел
свой время,
где
в ветвях разбухшей пинии
читаются слова догробных сфер:
"мы живы все, по материнской линии,
по тёмной воле каменных Венер.
в их тесноте, в околоплодной пагуби,
идущие по дну иных небес..."
так я шептал и камни перекладывал...
и дрозд летал похожий на порез.
ff

(no subject)

из полусгнивших книг монастыря,
чьё имя стёрто:
"за стеной горят,
дымят костры
и улицы пустынны,
сухи , как кожа старая змеи.
пластинки черепичной чешуи
ласкает ветер
жаркий и настырный.
и медленная движется оса,
и лёгкие над нею небеса
так навзничь запрокинуты, как будто
они есть - женщина,
как будто это стон...
конец времён? начало ли времён?
оса, костры, горячий ветер, утро.
и вроде никого на всей земле,
и вновь деревья о добре и зле
шумят.
и пОлны
нежного испуга
выходят, озираясь, из домов
любовники.
и бродят средь костров.
и вспомнить силясь назначенье слов,
целуют фотографии друг-друга."
m4

апокриф

"не спите.
не пишите длинных строк.
как пёс худой, целующий замок
двери за коей ваша жизнь - не будьте.
из липкой мути среднерусских букв
изыдите.
нащупывайте звук
морской волны.
перебирайте вслух
летящих над водою птиц.
ликуйте.
и вот тогда Я встану среди вас.
и мы пойдём.
и шаг ваш будет - пляс.
и бессловесность будет вам награда.
и ветер будет, словно женский стон.
и будет солнце.
и накроет склон
холма
тугая пена винограда..."
m4

(no subject)

"Гаудеамус" пели школяры.
бургундскую улитку под "Шабли",
в последний путь, туристы провожали.
над черепицей полыхала медь,
у входа в кафедрал сжигали ведьм,
повинных в "сам-один" неурожае.
над черепицей полыхала медь,
на севере... нет, на востоке, смерть
безвыходным Уралом прирастала.
Вийон писал забавные стихи,
стрижи летали пО небу штрихи,
костры метались возле кафедрала.
в тяжёлом океане осьминог,
залегший в соль, в расщелину, в песок,
обозревал расплывчатую местность,
всю эту немоту, всю тишину.
он шарил чёрной линзою по дну,
саднил и память наводил на резкость.